Archive of Our Own

Томми считал, что он потрясающе умеет заводить новые знакомства.

В свои шесть лет мальчик имел невероятные навыки общения, он даже готов разговорится с проходящей мимо кошкой или жучком, настолько он был открыт к новой дружбе. Конечно, не все всегда имели подходящий настрой на то, чтобы узнать друг друга получше, но Томми честно не сердился, предположив, что у других в этот момент в голове ворочаются тяжёлые взрослые дела. Кто он такой, чтобы их отвлекать? Тогда он пойдёт и попробует снова с кем-то ещё, или попробует снова позже.

Он терпеливый и смелый. Брат говорил, что Томми так будет часто попадать в неприятности, но никогда в его тоне не звучала строгость или злость. Слова походили больше на тёплую руку на голове, заботливую и оберегающую.

Мальчишка всё равно был уверен, что ничто не собьёт его с этого пути.

Но сегодня, выйдя за пределы их худенького квартала в окружавший город лес глубокой ночью, он впервые потерял свой непревзойдённый дар речи.

Томми сидел на земле, высоко подняв голову и даже так, казалось, его маленький круг обзора был не в состоянии охватить взглядом всё великолепие гигантских крыльев за спиной у незнакомца перед ним. Пожухлая осенняя трава колола руки, а холодный ветер щипал лицо, но честно, мальчику было всё равно, он был слишком поглощён картиной перед ним. Даже многочисленные взгляды, направленные на него, не могли забрать его внимания. Ни сверкающие голубые, ни чёрные вороньи.

Крылья были чёрные, как уголь, и в ночи казалось, что их края растворяются в темноте неба. На них, по одной на каждом крыле, сиял рисунок белой звезды, словно летая случайно зацепили их и утянули на себе на землю.

Томми до боли вглядывался в каждую деталь, боясь, что картина вот-вот рассыпется в темноте, и он больше никогда не сможет увидеть такого наваждения вновь.

— Вау…

Незнакомец, обладатель этих самых великолепных крыльев, усмехнулся, не очень хорошо скрывая своего удивления. Вместе с ним гаркнула пара ворон, которые, казалось, как новые листья облепили все ближайшие деревья, а некоторые самые смелые даже сидели на земле совсем близко к Томми. — “Вау?” Я тебя совсем не пугаю?

Вопрос вывел Томми из восхищённого оцепенения, он насупился и нахмурил брови домиком, а затем быстро нашёл что ответить: — Я большой мужчина, я ничего не боюсь!

Однако незнакомца, похоже, это не сильно удивило, только позабавило. Он улыбнулся, показав ряд белых зубов, и заговорил вновь. Его голос, как вдруг заметил Томми, был сиплым, будто от долгого молчания, но сам мужчина был в приподнятом настроении и был явно открыт для полуночных разговоров. Тем не менее его слова мальчику не понравились от слова совсем. — Да ну? Я думал, ты скорее на зубок.

От возмущения Томми пару мгновений только и мог, что вдыхать и выдыхать воздух, хлопая ртом как рыба на суше и не находя, что сказать. Он?! На зубок?! Да он самый сильный и храбрый человек на свете, он даже вышел на улицу позднее, чем можно другим детям, потому что он самый смелый и стойкий.

Он всегда знает, что ответить!

— Пошёл ты нахуй!

Мужчина вскинул брови и, казалось, потерял дар речи на пару минут. Его голубые, будто светящиеся в темноте глаза не округлились, но в них плескалось удивление. Однако Томми знает, что обычно идёт за этим. Мальчик вжал голову и приготовился к испепеляющему взгляду или крику, как вдруг тот рассмеялся. Это был кашляющий и хриплый смех, и тем не менее не злой или грозный. Как будто просто каркала ещё одна ворона из всей этой гигантской стаи. Томми даже раскрыл рот от изумления - обычно взрослые недовольно хмурились или даже злились на него за такие слова. Незнакомец же смеялся чисто и искренне, а по тому, как сипло вырывался воздух Томми показалось, что у того давно не было ничего стоящего, над чем бы он мог также повеселится от души.

И всё-таки тот собирался разодрать своё горло вот так, смеясь без всякого разогрева, так что Томми будучи самым великодушным и добрым человеком, который существовал в этом захолустье, встал с земли и предложил умирающему помощь.

— Тебе водички принести, старик? — Мальчик повёл плечом в сторону своего дома и добавил: — Звучишь так, словно сейчас отъедешь.

Мужчина прикрыл рот рукавом и издал свистящий звук, будто из-зо всех сил пытался остановить ещё больший приступ смеха, когда ещё даже не прекратился прошлый. Вот так Томми сегодня, видимо, прикончит своего нового знакомого с великолепными крыльями.

Что ж, он сам виноват, что нарвался на него.

Крылья только жалко.

— Ладно, ты интересный человек. — Выдал незнакомец, наконец успокоившись. Томми почувствовал, как что-то загорелось в груди от этих слов, что-то похожее на гордость. Он выпрямился и, уперев руки в боки, заявил:

— Я самый лучший. Люди от меня без ума, так брат мне говорит.

Улыбка мужчины растянулась ещё шире, будто он услышал кое-что, что его зацепило.

— А что ещё говорит тебе брат? — Протянул он заискивающе, будто хотел услышать какой-то конкретный ответ. Что ж, Томми не знал, какой именно, но знал одну потрясающую фразу, сказанную Уилбуром как-то полушепотом, очевидно, чтобы Томми не услышал.

— Капитализм - это сука. — Он не знал значение первого слова, но раз старший брат так говорит, но, наверное, капитализм та ещё стерва, которая пинает кошек и срывает ещё нераспустившиеся цветы.

Мужчина же в ответ на это издал странный гаркающий звук, видимо не понимая, согласится или же всё отрицать, а ещё пара птиц слетела с деревьев на землю, стая подбиралась к мальчику всё ближе. Это точно было не то, что Томми должен был сказать, но в целом кого волнует, когда он в итоге сдаётся и произносит всё сам: - Ну, я скорее имел в виду, не говорил ли тебе брат не гулять поздно ночью?

Томми промолчал. Вопрос… Не застал его в тупик, вовсе нет. Просто конечно же Уилбур говорил ни за что не покидать их… дом (лачуга теперь их дом?) когда наступают сумерки. “Люди всегда пропадают ночью. Знаешь почему? Когда заходит солнце, демоны выходят на охоту”.

Глядя на чернеющие тени среди домов, тесные улочки были более вероятным местом, где бы пряталось чудовище, нежели поляна прямо перед входом в дремучий лес, деревья которого нависали над Томми как грозная стража. Вот такие не пропустят к себе разбойников.

Мальчик ещё раз критично оглядел незнакомца перед собой. Даже одежда на нём выглядела странно, но красиво, богато. На чёрный пиджак с блестящими пуговицами был сверху накинут тёмный плащ. Его края сцепляли друг с другом две сверкающие при луне цепочки, на конце каждой - сердечко с двумя чёрными полосами. Застёгнутая на все такие же начищенные пуговицы рубашка почти сияла белизной. Самое странное в человеке была его лицо - под голубыми глазами будто веснушки начинались чёрные пятна. Они шли по щекам, темнея и увеличиваясь в размерах, к самым ушам превращаясь в сплошной чёрный цвет. Такая же полоска шла от кончика носа ко лбу, словно птичий клюв. Выглядело так, будто незнакомец вывозился в саже. От всего этого выбивающиеся из-под шляпы светлые локоны казались ещё белее и красивее. Наверное, если бы на небе было солнце, они сверкали бы, как многочисленные украшения по всему наряду мужчины.

И эти чёрные крылья, от которых отражался случайный лунный луч, пробившийся сквозь кучерявые облака.

Незнакомец точно не мог быть демоном. Они уродливые и страшные, а этот человек казался сошедшим с книжек сказок. Томми вспомнил, как в том жутком большом доме со множеством других детей, таких же как он грязных и голодных, на чердаке он нашёл старую книжку с картинками. Сначала он испугался, что кто-то ещё найдёт его сокровище и спрятал под половицами, но, когда появился Уилбур, Томми доверился ему и показал свою драгоценность. К сожалению, оказалось, что его новый друг (“брат”, как предложил потом сам Уилбур) не умел читать даже не смотря на свои великовозрастные тринадцать лет.

В книжке на множестве рисунков был один и тот же человечек в чёрной мантии с кучей блёсток на ней и с остроконечной шляпой. Уилбур тогда рассказал, что это волшебник, и судя по его лицу он был добрым и творил только хорошие чудеса. На одной он расколдовал чудовище, которое оказалось принцем, на другой он спасал брата и сестру из леса, поднимая их высоко в небо и на облаках принося домой.

Наверное, этот незнакомец мог бы также на своих прекрасных чёрных крыльях унести Томми и Уилбура домой.

Даже если сами мальчики позабыли, какими были их дома.

Мужчина заметил, что Томми долго молчит и вновь в улыбке показал белые зубы. — Неужели вспомнил?

— Да, ты волшебник. — Без толики сомнений ответил мальчик.

Это же было очевидно!

На этот раз мужчина пошатнулся от удивления. Он смотрел на Томми, как будто у того выросли рога, и когда он наклонился ближе, почти опуская голову до уровня глаз мальчика, в его глазах стали чётче различимы тонкие полоски зрачков в сверкающей голубой оправе. Как у кошки. Рога в светлой копне волос Томми он так и не увидел, но менее пристальным его взгляд от этого не стал. Теперь он смотрел только ему в глаза

— Я демон. — Должно быть, он хотел, чтобы это прозвучало темно и угрожающе, но вместо этого он говорит как-то сипло и скомкано, будто на какое-то мгновение сам был не уверен в этом утверждении. Впрочем, Томми было плевать, потому что он совсем не верил этому.

— Неа. — Качает он головой, чем вызывает ещё больше удивления у незнакомца. Оспаривать его собственные знания о себе самом же? У мальчики точно есть храбрость. — Демоны уродливые, а твои крылья красивые.

Последние слова Томми говорит тише, сам испугавшись что вырвалось из его рта. Никому, кроме Уилбура, не нравилось, когда Томми говорил, что они красивые. Что у них мелодичный голос, или камни в украшениях ярко блестят, или вышивка на одежде восхитительная. Они оскорблялись, будто мальчик хотел украсть их красоту, чего Томми конечно же не хотел делать. Он никогда бы не позарился на эти чудесные крылья.

Томми испугался, что обидел волшебника.

Но тем не менее, незнакомец не отреагировал так, как мальчик того ждал. Крылья зашевелились в ответ, распушившись, а сам их владелец с лёгким удивлением оглянул их, расправляя каждое до самых небес по очереди, сверяясь со словами мальчика. Казалось, кончиками чёрных перьев он касался самых облаков, а две звезды на них так и норовили вернуться на небосвод. Томми не смог сдержать восхищённого вздоха, чем обратно привлёк внимание мужчины.

— Вот почему я не... — Едва слышно вздохнул мужчина самому себе под нос, а затем добавил уже громче: — Но ты уж совсем необычный. — А затем он повернулся обратно к мальчику и склонил голову к плечу, сам напоминая многочисленных ворон вокруг. — Мне нравится.

Томми обомлел. Он волшебнику нравился. Он не старался, не выёживался и не давил милую улыбку, почти насильно заставляя себя молчать, как требовали того другие взрослые, когда говорили, что он должен понравится кому-то. Он просто был собой, и всё равно у крылатого человека не возникло желание уйти, оставив Томми тут одного в темноте. Даже птицы подобрались ещё ближе, она теперь совсем не боялась его и теперь сидела совсем вплотную (хотя, на самом деле, наверняка ни одна из них его не боялась). Томми, наверное, мог даже протянуть руку и погладить её по её, как оказалось, довольно большой голове с чёрными глазищами.

Незнакомец на этот раз улыбнулся совсем мягко и по-доброму, распознав какие его слова так сильно коснулись души мальчика (или, возможно, только возможно, услышав, как бешено у мальчика бьётся от млеющей радости сердце). Он протянул руку, и в этом повороте Томми распознал то, как тянулся Уилбур, чтобы взъерошить волосы младшего брата. Неужели его собирались также погладить по голове? Его? Этот чудесный волшебник с красивыми крыльями? Да Томми сейчас начнёт кричать от радости!

— Томми!

Крик брата выдернул его из счастливого оцепенения, и он тут же обернулся посмотреть, откуда шёл голос, на секунду позабыв о незнакомце в шляпе и о протянутой к нему руке, так и не коснувшейся копны волос.

— Похоже, это твой брат? — Мальчик не понял, был ли голос незнакомца вопросительным или утвердительным, но точно почуял в этом тоне тяжёлый вздох. Почему это его расстроило? Томми может познакомить его с Уилбуром, и…

А как он мог это сделать, если сам не знал, как зовут волшебника?

Томми повернулся обратно и поспешно втянул воздух для вопроса: — Ой, а как тебя зовут? Меня вот Томми!

— Это я уже понял. — Тихонько усмехнулся мужчина, прикрывая рот рукой, будто пытаясь быть тише. Мальчик только сейчас заметил, что руки у того были такие же чёрные, как крылья или пятна на лице, и решил бы, что это странная перчатка, если бы не длинные, заострённые ногти. — Я скажу, если встретимся снова. — Пообещал волшебник с мягкой улыбкой, всё также прикрытой длинным рукавом пиджака. — А теперь беги. Я думаю, ты сильно испугал своего братца. — И с этими словами крылья позади него превратились в одну большую смазанную тень движения, и Томми обдал порыв ветра, настолько сильный и внезапный что он чуть обратно не шлёпнулся на землю. Когда он открыл глаза, незнакомца уже и след простыл.

— Томми! — Вновь послышался крик брата, не успел Томми задуматься о том, как незнакомец успел так быстро исчезнуть, и куда.

“Конечно,” — решил вместо этого мальчик, пока отряхивался от поднятых ветром сухих листьев, — “он же волшебник”. Затем Томми повернулся обратно к тёмным, возвышающимся над ним, как горы, домам и из-за всех сил крикнул: — Я здесь!

Буквально пары мгновений хватило, чтобы из-за чёрных теней улиц выбежал запыхавшийся Уилбур в старом незастёгнутом пальто, надетом поверх пижамы. Луна чуть показалась из-за облаков и Томми увидел лицо брата, с округлёнными от страха глазами и распахнутым от отдышки ртом. Как-то внезапно Томми понял, что не чует собственных ног и рук.

— Боже мой, Томми! — Мальчик не понимал, как, но тон брата был одновременно был полон обвинения, страха, но самое главное по-настоящему огромного облегчения и радости. Очевидно, на этот возглас Уилбур потратил последний воздух в лёгких, потому что после этого он чуть не задохнулся и не запнулся об какой-то случайный камень. Томми бы рассмеялся над братом, если бы до него вдруг не дошло, что, должно быть, испытал Уилбур.

Когда расстояние между ними сократилось до вытянутой руки, брат опустился перед ним на одно колено, взял за плечи и, казалось, хотел начать долгую тираду, но в лёгких всё ещё не было достаточно воздуха, поэтому вместо этого он опустил голову и попытался отдышаться, делая каждый вдох и выдох с тяжёлым трудом. Его и без того всегда спутанные каштановые волосы торчали повсюду в полнейшем беспорядке, а на лбу отражал луну пот.

Наконец, он едва шевелящимся языком заговорил. — Ты в порядке? — Томми не успел ответить на этот вопрос, как брат тут же задал следующий: — Всё хорошо, нигде не ранен?

Тут была секундная передышка, пока Уилбур снова пытался вдохнуть больше, чем его лёгкие способны были вместить, чтобы Томми смог ответить и успокоить своего беспокойного старшего братца, всегда переживающего за него больше, чем, наверное, стоило бы.

— Я в порядке, Уилбур, всё нормально. Честно.

Только Уилбура это ничуть не успокоило. Когда он смог сделать очередной вдох без сиплого свиста, он снова начал осматривать Томми, не поранился ли он где.

— Почему... Почему ты ушёл из дома так поздно? Что ты тут вообще делал? — Воздух почти закончился снова, и мальчик открыл было рот, чтобы рассказать, как тут не смог произнести и звука - брат затараторил вновь. — А если бы тебя украли? А если бы ты упал и поранился? — И тут его и без того полные страха глаза сделались ещё страшнее. -—Если бы на тебя напал демон?!

“Я демон” — вспомнились слова ложь незнакомца, который на все сто был на самом деле добрым волшебником. Наверняка он испытывал Томми на прочность, не испугается ли мальчик. Так часто делали всякие волшебники, чтобы проверить достойны ли герои их чудес. Потому надо быть всегда трудолюбивым и не делать плохих вещей, никому не вредить и всегда-всегда есть то, что дают.

— Нет, Уилбур! — Томми положил собственные ладошки на руки брата, как бы пытаясь успокоить его. Ничего же плохого не произошло, да и Уилбур точно должен знать о волшебнике. Ну и что, что те бывали только в сказках, этот был в самую заправду! Мальчик вдохнул побольше воздуха и принялся за рассказ: — Тут был волшебник, высокий, у него такие большие крылья были, чёрные-чёрные, а ещё у него была шляпа и…

Томми быстро-быстро пересказал о чём говорили они с волшебником, исключая момент что Томми решил не беспокоить Уилбура той самой фразой про демонов, потому что вдруг Уилбур всё же решит, что тот говорил серьёзно, он тогда вообще не выпустит его из дома больше. Даже когда сам будет “искать, где подзаработать”, скорее всего всё равно будет совсем близко, чтобы в любой момент прийти и проверить, не вышел ли Томми за порог лачуги. Томми хитрый, но Уилбур всегда был хитрее, как бы мальчик не старался.

Однако, когда Томми наконец стал замолкать, он наконец заметил, что взгляд Уилбура ничуть не смягчился. Наоборот, казалось, он ужаснулся ещё сильнее, и теперь впивался пальцами в курточку мальчика даже сильнее, чем, наверное, стоило бы. Сам же просил не оставлять на ней дырочек. Брат смотрел ему в глаза, округлив собственные до предела, и внутри плескалось что-то тёмное.

— Томми. — Позвал он тихо, но с каким-то стальным дрожанием в тоне. — Пообещай мне, что никогда не выйдешь за черту города один.

— Уилби, я… — Обычно, когда Томми звал так Уилбура, он смягчался и смеялся. Но в этот раз лицо брата болезненно сморщилось, будто Томми ударил его. Мальчик по-настоящему испугался того, как сильно он заставил своего брата переживать за него. Он действительно думал, что потерял его, не так ли?

— Томми. — На этот раз мягче, но всё также тихо произнёс Уилбур. — Никогда. Я… Я не знаю, что я буду делать, если с тобой что-то случится.

На уголках его медовых глаз появились росинки слёз, и Томми почувствовал, как у самого резко в горле стало горько, а глаза защипало, но он всеми силами сдерживался от плача. Никому не понравится, если он заплачет. Ни одной чёрной тени вокруг них. Хотя даже ворон больше не было.

Только одна сидела на крыше и внимательно глазела на братьев, вертя головой во все стороны.

— Обещаю. — Произнёс Томми, и Уилбур загрёб его в долгие объятия. Только сейчас мальчик понял, насколько ему, оказывается, было холодно.

***

Прошло всего неделя с той ночи, когда Томми встретил того волшебника, а он ни дня не мог забыть случившееся. Он пытался разговаривать об этом с Уилбуром, но тот просил больше никогда не пытаться найти его, ведь если тот тогда ушёл, то значит навсегда. Но мальчик хорошо помнил, что крылатый человек пообещал назвать своё имя, когда они встретятся снова, что значило - он точно ещё придёт. Прилетит, быть точнее.

После этого мимо их дома проходили люди в чёрных одеждах, таких же чёрных закрытых платками лицах и с мечами на поясах, спрашивали по семьям не пропал ли у них кто в последние недели или не видели ли они ничего необычного. Один из них прошёл бы мимо их лачуги, если бы Томми не выбежал на улицу спросить, кто они и может они охотятся на чудовищ? Вон какие мечи таскают. Они могли бы быть рыцарями или их оруженосцами, что всегда борются со злом.

Уилбур хотел остановить его, но успел поймать только воздух.

— Ну, можно и так сказать. — Усмехнулся человек в чёрном, присев на корточки перед Томми и сложив руки на колени. Его русые волосы были коротко стрижены, а серые глаза были похожи на тучные облака. — Ты умеешь читать? — Томми на этот вопрос только помотал головой, на что парнишка, как оказалось с такого расстояния не старше Уилбура (а он, между прочим, был самым старшим в их старом большом доме), с резким звуком усмехнулся, ткнув на надпись на правом плече. — У меня вот тут написано “Охотник на демонов”. Так что можешь спать спокойно, главное не выходи ночью.

Томми почти вздохнул от этого очередного напоминания. Конечно, соседские дети рассказали, как их пугали совсем другими чудовищами, одним даже говорили, что навредить могут даже знакомые, но всё это создавало впечатление, что взрослые… Просто боялись за детей? Даже если ничего из этого не было, они придумывали всё, чтобы удержать детей в домах, в тёплых постелях. Все вели себя хорошо, чтобы их не унёс леший. Томми вёл себя хорошо, чтобы снова увидеть волшебника, который в отличии от демонов точно был.

Что, официально, делало его ещё лучше и смелее большинства соседей. Он даже смог выйти из города в лес! Почти.

Громко гаркнула ворона, безраздельно привлекая внимание, и мальчик только сейчас заметил её, сидящую на земле совсем близко к ним. Она катала какую-то безделушку, будто не понимая, что там не было никакой еды. Эх, глупенькая. Если не улетит, Томми принесёт ей пару зёрен из дома.

Мальчик хотел было распрощаться с охотником и кинутся исполнять задуманное, как вдруг парень в чёрном тоже внимательно оглядел птицу с чёрными, как уголь, перьями и вздохнул: — Раньше у нас были вороны, представляешь? Передавали новости и задания, было круто и удобно. Правда, потом один демон… — Он сбился, нахмурившись, и вдруг до него как будто дошло, отчего он мотнул головой. Томми ясно видел в этом жесте фразу “не забивай себе голову”. Окей, хорошо, теперь это было грубо. Мальчик было фыркнул, послав этого охотника также, как и волшебника в своё время, как вдруг тот повернулся обратно к нему и заговорчески подмигнул, будто они были приятелями. — А ты видел что-нибудь необычное? Как бывшие наши умные вороны, например?

Томми, ещё не успевший понять и принять тот факт, что эти глупые птички могли таскать письма, как голуби, вдруг встрепенулся. О, он может рассказать, что тут точно нечего боятся, ведь волшебник наверняка превратил всех чудовищ в людей, чтобы все дети могли спокойно спать. — Нет, их не видел, но-

— У нас всё было в порядке в последнее время. — Раздался ровный голос позади Томми. Мальчик чуть не свернул шею, оглядываясь так быстро, как только мог, потому что честно он забыл, что брат всё это время был на пороге их дома.

Уилбур возвышался мрачной тенью почти вплотную к спине мальчика и неотрывно смотрел на охотника на демонов, будто тот был угрозой. — Я не слышал, чтобы кто-то пропадал в последний месяц, особенно из детей.

— Ты не подумай, я просто спросил. — Стушевался охотник под этим напором. — Пара человек с вашего квартала пропали, и мы попробовали связать это с…

— Это трущобы, в них постоянно пропадают люди, а потом их находят в канавах. — Притихшим от чего-то голосом сказал Уилбур, будто надеялся, что до Томми не дойдёт смысл его слов, и в целом… Томми действительно не понимал, чего в этом такого. Они же находились? Их ведь не унесли и не съели, как постоянно грозились взрослые.

— Хорошо, тогда… Тогда так… Не лучше, но наш долг требует перепроверить ещё раз. — Кажется, охотник был сильно смущён под прямым и немигающим взглядом Уилбура. Он отводил взгляд и склонил голову вниз, будто извинялся или же просто находил заледенелую землю интереснее, чем грязная курточка мальчика перед ним. Томми же посмотрел на своего брата с неприкрытой гордостью, ведь тот был таким смелым и сильным. Куда сильнее этого охотника, даже несмотря на то, что у того был меч. Тот наверняка даже драться им не умеет, Томми с удовольствием бы поспорил с ним об этом. — А, ещё это… Не говорите, что мы вас спрашивали. Мы просто… так, банда, в целом. — Охотник встал обратно на ноги и поправил платок на лице, а затем сделал ещё одну попытку успокоить обозлённого мальчика в жёлтом свитере. — Мы просто проявляем беспокойство.

И после он ушёл, а Уилбур пару мгновений провожал его строгим взглядом, пока тот не отошёл от них на какое-то расстояние. После этого брат тяжело вздохнул, словно устал от этого разговора и положил руку на плечо Томми, привлекая к себе внимание.

— Пошли, Томми, на улице холодно. — Его губы тронула слабая улыбка. — Мне придётся поить тебя горьким отваром, если ты заболеешь.

Томми громко выругался на всю улицу от такого заявления и показательно сморщился. Люди, которые были поблизости, грозно глянули на сквернословящего мальчишку, но тому было совсем это не важно, главное, что Уилбур снова рассмеялся и взъерошил его волосы. Когда Томми оглянулся, вороны поблизости больше не было.

Они ушли домой и больше о волшебнике Томми не говорил.

Пока не встретил его снова.

***

На этот раз Томми не выходил ночью на окраину города. Честно говоря, он прошёл совсем немного от дома, помня о данном обещании. Конечно, Уилбур точно не будет счастлив узнать, что мальчик снова вышел так поздно из дома, но на этот раз он хотел доказать соседскому остолопу, что он такой же смелый мужчина, как о себе говорит. Для это нужно было прийти после одиннадцати под окна его дома. Всего-то!

Именно по пути к этому Томми понял, что в темноте привычные переулки и повороты стали… Другими. Он совсем не узнавал их! Даже редкий свет из окон и ещё более редкие фонари совсем не спасали, наоборот, превращая улицы и дорожки в совсем иное измерение.

Не было знакомых серых кирпичных стен, не было тех маленьких мусорных гор, а по всем углам скапливалась паутина темноты. Казалось, вот-вот оттуда выйдет какой-нибудь большущий паук и увяжется за Томми хвостом.

Он вовсе не боялся пауков, но что-то заставляло его держаться как можно дальше от всякого рода ползучих тварей.

Как-то вслед за мыслями о пауках мальчик понял, что остановился посреди одной улицы, где совсем не было фонарей и бешено оглядывался в поисках хоть чего-то, что было бы похоже на красную крышу и покосившееся крыльцо. Или на старую лачугу с заколоченными окнами.

Но не было ничего, только угрожающая чернота, хватающая Томми за подолы куртки и безразличная луна высоко в небе, на этот раз не такая большая, как пару недель назад, когда он вышел из города в лес. Тогда чернота казалась сказочной. Теперь она была, словно его кошмары вышли из его собственной головы в окружавший его город.

Маленький чуланчик терял свой размер, когда полностью был погружён в темноту. Сколько бы Томми не звал, а никто никогда не приходил.

Томми почувствовал, как что-то холодное когтистое схватило его за горло и сдавило, но он не мог увидеть или почувствовать хоть что-то. У него кружилась голова и болели ноги. Он понял, что стоит на месте и чувствует, как кружится вокруг него мир. Ему не хватало воздуха? Он не мог дышать!

Он задыхается снова!

Конечности закололо от страха, а горло сдавило ещё сильнее, мальчик не мог выдавить и звука, чтобы позвать хоть кого-нибудь на помощь. Как же он хотел, чтобы брат волшебным образом оказался здесь, чтобы он нашёл его сквозь темноту и кучу скверных запахов улиц, чтобы хотя бы узнал, как страшно Томми тут одному. Как он не мог дышать!

И когда мальчику показалось, что он вот-вот упадёт на землю от этой круговерти, на его плечо мягко упала тёплая рука. И Томми наконец снова смог сделать вдох, только чтобы тут же вскрикнуть заветное имя.

— Уилбур! — Мальчик всхлипнул и кинулся вперёд крепко обнять брата поперёк груди, только бы снова вдохнуть запах мёда и почувствовать себя в надёжной безопасности, но вместо этого уткнулся носом в другую ткань, пахнущую лесом и чем-то терпким, а его руки не смогли достать даже до спины человека перед ним. Он вовсе не испуганно (ни за что!) ойкнул, заглушив вскрик внезапным вздохом и отстранился, только чтобы увидеть знакомое лицо в чёрных пятнах и полосатую шляпу на голове. Наконец, страх отпустил его окончательно, когда он узнал в этих пятнах и голубых глазах своего доброго незнакомца.

— Прости, Томми, я не Уилбур. — Тихо усмехнулся волшебник, и Томми только сейчас заметил, что тот держал руки протянутыми, будто ещё не отошёл от внезапности его поступка. Мальчик почувствовал, как вспыхнули его щёки. Как неловко! Он определённо был бы рад, если бы волшебник его обнял, но, возможно, самому крылатому будет не очень приятно, если всякий мальчик в грязной куртке будет марать его дорогой наряд.

Кстати, о крыльях!

Томми заглянул за спину мужчине и… Не понял кое-чего. Теперь там не было крыльев. Вот совсем. Даже маленьких.

Даже пёрышек.

Что за обман.

— А где твои крылья? — Ну не мог же он сегодня посмотреть на погоду за окном и решить, что сегодня пусть они повисят на гвоздике у двери?! Томми отчаянно не понимал, кто его сегодня решил наконец обдурить, противный лабиринт улиц или волшебник? Или вот эта одна ворона, что сидела на деревянной коробке рядом с ними и периодически будто кланялась, не отрывая от них взгляд.

Точно что-то скрывает!

Незнакомец же, к его чести, в этот раз научился быстро выходить из удивлённого оцепенения, криво улыбнувшись мальчику. — Ну, видишь ли, я просто спрятал их.

Томми всё равно не понял.

— Это как?

— А вот так. — Он потянулся было встать, но потом его брови вздрогнули, будто он о чём-то вспомнил, и мужчина остался сидеть на корточках рядом с Томми, только теперь убрав руки на колени. Чем-то ему это напоминало один разговор… — Только на это нужно много сил, поэтому я не могу показывать и прятать крылья тогда, когда мне хочется.

Голос волшебника звучал слишком воодушевлённо и праздно, что Томми мгновенно понял, как тот скрывал за ними что-то ещё, но хей, кто он такой, чтобы допытывать старика до его секретов? В глазах у того было что-то похожее на то, что было у людей, которые признавались в чём-то слабом в себе, и в целом всё походило на то, что для незнакомца тема была неприятной. Так что всё в порядке, пусть унесёт этот секрет в могилу, только вот пусть сначала прояснит другую вещь, которую Томми отчаянно не мог понять.

— А зачем их вообще прятать? Они же красивые!

— Люди, Томми. — Волшебник выдал страдальческое лицо, будто эти самые люди конкретно трепали ему жизнь. Похоже, в целом, оно так и было. — Никто на самом деле не должен знать, что я… — Он замялся, словно пытаясь понять, какое точно слово тут подойдёт. Или снова подкидывал Томми испытание на догадливость, которое он с блеском прошёл.

— Что ты волшебник.

— Именно. — На этот раз тот согласился без проблем или ломания трагедии на пустом месте, просто и легко кивнув и вновь улыбнувшись во все белоснежные зубы. С такого расстояния Томми понял, что клыки у волшебника были заострены, как у кошки. Но сейчас это вообще не важно.

— Вот видишь, ты согласился. — Победно вскрикнул Томми, и ворона поблизости громко каркнула ему в согласии. — Я всегда прав!

— Конечно, большой человек. — Подтвердил не-такой-уж-сейчас-и-крылатый человек и без промедления потрепал Томми по голове. Потом вдруг так и замер, с рукой запутанной в кучеряшках мальчика, а у того самого в голове набатом било собственное сердце. Его голос вдруг сделался тихим и осторожным: — А это приятно.

Именно, это приятно. Томми млел и таял, когда Уилбур гладил его по голове, нежно напевая колыбельную перед сном. Он радовался всякий раз, когда брат обнимал или касался его, потому что каждый раз это было подтверждение, что Томми любим и что он нужен. Не говоря уже о тепле, которое это давало. В такие моменты мальчику всегда казалось, что до этого он постоянно мёрз, просто не замечал этого.

И теперь волшебник, который говорил, что Томми ему нравится, который помнил что он большой и храбрый человек, гладил его по голове так осторожно, будто мальчик был одуванчиком - мягкий и пушистый на ощупь, на такой страшно надавить, боясь что его семена сломаются и не смогут улететь, когда для этого придёт время.

О, ещё кое-что.

Томми же не может вечно звать незнакомца… незнакомцем? У него было имя, и он обещал, что расскажет его!

— Ты обещал, что скажешь, как тебя зовут. — Напомнил Томми, не давая старику и шанса на то, чтобы плавно выйти из накатившего волной момента.

— В самом деле? — Мужчина удивлённо моргнул и наклонил голову, чем снова напомнил Томми одну большую птицу. — Что ж, хорошо, тогда вот. Меня зовут Филза.

Фил-за. Томми несколько раз повторил это имя, как бы примеряя его к всему образу волшебника. Действительно необычное, ему под стать. Неземное, будто из чащи леса или из высокого небосвода, как звёзды на крыльях. Ему очень шло. Только было слишком коротко для волшебника, у них наверняка долгие и заумные имена и фамилии, как у тех красиво одетых знатных людей, которых Томми иногда встречал, когда был в большом общем доме.

Кстати, точно. А как же фамилия? Конечно, они теперь наверняка друзья и прочее дерьмо, но Томми же должен был знать, как официально представлять волшебника другим, если такой случай выпадет?

— А фамилия? — Уточнил он тут же.

— А это в следующий раз. — В тон ему ответил Филза и покачал головой. Мальчик было топнул ногой от недовольства, как вдруг до него кое-что дошло, и он чуть не визгнул от восторга.

— То есть мы ещё встретимся! — Не вопрос - утверждение. Томми не позволял себе и мысли о том, что больше он не увидит волшебника, не в этот раз. Теперь он был точно уверен, что они теперь друзья, раз знают имена друг друга, а они не бросают своих на вторую встречу.

В голову ударило холодное, как ветер, осознание. Наверное, Томми немного всё же погорячился, ведь они действительно говорили от силы не больше десяти минут. Да, Волшебник гладил его по голове и говорил, что ему нравится задор Томми, но… Этого… Было недостаточно? Не пускался ли он вновь бежать за человеком, уделившим его пару минут внимания, как всегда, предупреждал Уилбур? Не навязывался ли он? Томми не знал.

Как-то стало неуютно, мальчик опустил взгляд, вдруг испугавшись ответа. В животе свернулся узел.

Вот он и робеет, теряя свой талант потрясающе заводить знакомых. Не все знакомые хотели продолжать с ним общаться после пары слов.

Но волшебник понял его и без слов. Он положил руки Томми на плечи, как это сделал Уилбур две недели назад, привлекая к себе всё безраздельное внимание Томми, и когда мальчик наконец рискнул вновь посмотреть в голубые, как чистое небо днём, глаза, смягчил взгляд, чуть сощурив глаза и приподняв уголки губ. Почему-то это помогло развязать узел, но смелее Томми от этого не стал. Ему нужно было услышать. Пожалуйста, пусть волшебник согласится.

— Думаю, даже если захочу, мне вряд ли удастся избежать встречи с таким ярким человеком. — Наконец, проговорил Филза, а у Томми гора с плеч, а у него тепло в груди посильнее, чем когда его гладили по голове. А у него наконец-то новый настоящий друг. — Ты как солнечные лучи. — На этих словах в глазах мужчины промелькнуло что-то… Странное. Почти грусть или тоска, но при этом смешанное с чем-то ещё, что Томми не очень хорошо мог распознать. А он был уверен, что всё знает, что чувствуют другие люди, стоит ему только взглянуть в их глаза. В глазах волшебника всегда было что-то такое, с чем, возможно, мальчик никогда ещё не сталкивался. Всё что он мог сказать, что оно… Отдавало холодом.

Нечто всегда в волшебнике ускользало из внимания мальчика прочь, подобно краям крыльев растворяясь в пространстве вокруг. Оно казалось большой тайной. Наверное, это и было свойственной всем волшебникам.

Томми покачал головой, отгоняя наваждение и начал было судорожно перебирать в голове, что он хотел бы сейчас рассказать Филзе, как своему - на этот раз точно-точно! - новому другу, как тот неожиданно встал и протянул мальчику чёрную руку. — Ну, я полагаю, ты сейчас заблудился. — Предположил он с незлобной усмешкой.

— Немного. — Дал слабину Томми, шмыгнув носом чтобы скрыть, как воспоминания о страхе и каморке цапнули его за мысли. Вместо того, чтобы позволить себе раскиснуть, Томми уверенно схватил протянутую ему руку и даже чуть потянул на себя, заставив мужчину чуть-чуть охнуть.

— Что ты вообще тут делал? — Спросил тот, поправив полосатую шляпу и направившись в одну ему известную сторону, поведя за собой Томми. Что ж, очевидно, он лучше знал, где сейчас вообще дом мальчика, потому что он сам не рискнул бы даже предположить направление. — Разве ты тогда не пообещал своему брату, что не выйдешь из дома ночью?

Томми вдруг испуганно вздохнул. Точно, он ведь снова вёл себя… Не очень хорошо. Это было не настолько же плохо, как нарушить обещание, но ведь он не лгал сейчас и не юлил, он делал всё согласно установленным правилам. Да, правила предписывали, чтобы он и не выходил ночью, но ведь он лично под них не подписывался, так? Значит, он всё ещё был хорошим, и волшебнику не на что было злится. — Нет, я… — Только слова всё не находились, Томми чувствовал, как сцепило горло. — Я не то обещал, честно! Я говорил тогда, что не выйду из города один, а вовсе не это! — И будто бы все эти слова были не убедительными, мальчик отчаянно выдавил. — Я не вру!

Посмотрев в глаза Филзы, Томми понял, что ему вообще-то и так верят. В них всё ещё присутствовала эта холодинка, но в целом он смотрел на мальчика также по-доброму и светло, как и раньше.

— Всё в порядке, расслабься. — Заверил он, пытаясь успокоить бурю, что поднял Томми. Оказалось, мальчик не заметил, что слишком глубоко начал дышать, отчего по краям зрения снова заплясали тёмные пятна. — Я всё равно ничего не расскажу твоему брату. Но если он увидит сейчас, что тебя снова нет дома, когда на улице темно, то сойдёт с ума от беспокойства.

Томми вспомнил то несчастное лицо Уилбура, когда тот нашёл его на окраине,

— Да… Наверное… — И вот он наконец понял, что вообще-то его спрашивали, что же заставило его выйти сейчас, рискнув расстроить брата. Томми широко улыбнулся и выпятил грудь от гордости. — Я прохожу тест на храбрость!

— Что за тест? —- Голос волшебника не казался восхищённым. Скорее настороженным. Они ушли с более-менее освещённого участка и теперь из-за тяжёлой тени от шляпы Томми мог видеть только светящиеся голубые радужки глаз и сжатый в линию рот. Видимо, хорошего всё-таки было в этом меньше, нежели думал Томми.

— Мне нужно было прийти к дому к Джону, чтобы доказать, что я не боюсь ночи. — Он постарался проговорить это легко и беззаботно, всего лишь простая игра дворовых мальчишек, которые любили нарушать ежедневные правила и периодически рисковали своими жизнями, лазя по стройками или заброшкам. Весело же, и никто ведь ещё не пострадал от такого. Только Филзу это всё равно не убедило.

— Не очень разумно. — Он… Не то, чтобы мужчина отчитывал Томми, это был не совсем тот тон. Он просто говорил факт, такой же простой и ясный, как небо в солнечную погоду. — Я наверняка уверен, что твой Джон уже крепко спит и видит десятый сон.

Томми нахмурился, чуть сбавив шаг, и Филза тут же замедлил свой, подстраиваясь безошибочно, давая время подумать над ответом.

— Но он должен был-

Такой ответ его тут же не устроил, и он впервые перебил Томми, мягко, но со скрытой дрожащей сталью напомнив: — А ты должен быть дома. — Мальчик не напугался, ведь никуда не пропала прежняя доброта, однако озадачился. Чего это он так реагировал, это всего лишь испытание. Да и разве если бы Томми не вышел тогда погулять до леса ночью, встретились бы они? — Давай так. Я отведу тебя домой, а сам проверю, не спит ли твой Джон.

— Ты знаешь, где он живёт? — Искренне удивился Томми.

— Честно говоря нет. — Также искренне ответил Филза.

— Красная крыша, в нашем квартале почти нет таких домов. — Филза кивнул, в какой-то момент фонарь осветил его лицо, на котором не было прежней улыбки, а пятна под и над глазами нарисовали на нём хмурое выражение. И вдруг Томми испугался, что волшебник сердится на его соседа. Он быстро затараторил, привлекая к себе всё внимание, что мог ухватить. — Филза, он хороший мальчик, честно! Он бывает полным мудаком и сукой с теми, кого не знает, но он всегда слушается, когда ему мама говорит идти домой и как-то рассказывал, что съел весь горох в банке. Он меня не обидел, я же большой и велек… Великду… — Последнее слово, как назло, не давалось, путаясь на языке. Томми почти рассердился на него по-настоящему.

— Великодушный? — Услужливо подсказал Филза, и когда они повернули за дом, и лунный свет наконец ударил по их лицам, Томми снова увидел там улыбку. Сработало!

— Да! — Томми даже проигнорировал то, что собирался злится на сложное слово, столько раз выходящее отлично у него в голове.

— Хорошо. — Вновь кивнул Филза, теперь выглядя как само воплощение слова “великодушие”. — Раз ты такой добрый большой человек, я не буду наказывать Джона за то, что он задал тебе такое глупое задание. Но если он не перестанет… — В последних словах снова прозвучали стальные нотки, прикрытые чем-то мягким.

— Я скажу ему перестать, я больше не пойду ни на какие задания! — Тут же поспешил заверить его Томми, только бы волшебник не передумал насчёт своего решения не наказывать Джона за то, что он такой мудак.

— Вот и славно. — Будто бы это всё, что Филза хотел услышать, он чуть увеличил шаг, подначивая Томми ускорится. Видимо, ночь сгущалась дальше, а значит всё больше был шанс, что Уилбур застанет Томми не дома и вновь испугается за него. Кстати, а почему волшебник тогда ушёл, не дождавшись брата мальчика?

— Кстати, а-

Гаркнула ворона высоко над ними и ей в ответ тут же послышалось не менее громкое шипение. Томми округлил глаза и постарался поскорее найти источник последнего звука.

Белый котик с тёмными, похожими на полоски пятнами оказывается ходил за ними всё это время и видимо целился на ворону, сверкая на неё своими желтушими глазами. Только ворона и сама была не промах, заметила и взлетела ввысь прежде, чем кот, видимо, успел прыгнуть и оттянуть её за чёрные перья.

— Мидж! — Томми мгновенно признал в этих раскосых глазах и ни одной разумной мысли в них соседского кота, который постоянно охотился, так ни разу и не преуспев в этом. Котик был ласковый, когда сам этого хотел, но в любое другое время на руки давался крайне неохотно, будто жидкость вытекая из объятий.

— А это у нас кто? Тоже маленький проказник?

— Это кот Ватсона, его мама завела его, чтобы мышей ловить. — Принялся объяснять Томми. — Только он их всё равно поймать не может. — Кот, словно услышав это, громко фыркнул. Мальчик захихикал от расцветавшего внутри веселья, отпустил руку его нового друга и пригнулся, чтобы подозвать Миджа к себе. Филза немного помедлил, словно в нерешительности, а потом присел на корточки рядом с Томми и также протянул руку. Мидж принюхался, будто учуяв что-то новое, даже сделал пару шагов вперёд, потянувшись к рукам, а потом резко сморщился и отступил, зашипев.

Мужчина тяжело вздохнул, хотя на его лице не проступило разочарование. Скорее, он этого осознанно ждал.

— Мидж, а ну иди сюда, познакомься! — Томми потянулся было взять кота на руки, хотел последний этого или нет, но его остановила рука на плече. Кот воспользовался его секундной заминкой и юркнул куда-то между домов, ворона победно каркнула и уселась на плечо Филзы. Чудная.

— Томми, я думаю, если хочет, пусть идёт дальше. — Если бы Филза действительно был птицей, Томми бы назвал его голос сейчас именно воркованием. Ему нравилось. Это звучало тепло. Как тёплое солнце на закате.

— А… Как я тебя найду снова? — Вдруг спросил Томми, сам не поняв, откуда вообще вытащил этот вопрос. Кот забылся мгновенно. Ему было интересно, как выглядел Филза на нормальном свету, как отчётливо видно каждое пёрышко на его гигантских чёрных крыльях или как подсвечиваются волосы, выбивающиеся из-под шляпы. Томми уточнил: — Днём.

Отчего-то улыбка Филзы стала кривее, а тон… Хриплым. Он продолжал смотреть вслед Миджу, чуть прищурив глаза. Мальчик снова задел что-то тайное и скорее всего грустное в его новом друге. Что ни вопрос, а Томми вновь увязал в какой-то странной затенённой тайне. — Увы, днём… Мне вреден солнечный свет.

— Слишком быстро сгораешь и потом вся кожа красная? — Томми был почти уверен, что Филза вовсе не это имел ввиду, но тем не менее это была единственная его догадка, которая не выглядела как полный бред и вязалась бы с волшебным образом крылатого человека. — Я однажды тоже пересидел на солнце, было потом очень больно на спине.

— Можно и так сказать. — Филза лишь дёрнул плечом, как бы соглашаясь, но не совсем. Что ж, значит Томми был хотя бы близко.

— Тогда… Что если я к тебе приду? — Не унимался мальчик. У него в голове не складывалось, как тогда он встретит своего друга вновь, если тот не может выходить днём, а Томми - ночью. Какое-то странное противостояние возможностей, и ему это совсем не нравилось.

— Я живу в лесу. — Вздохнул мужчина, чуть наклонив голову к плечу, чтобы посмотреть на Томми не поворачивая головы. — Боюсь, ты не успеешь дойти до темноты. — И вновь это не прозвучало обидно, скорее просто как утверждение, с которым Томми не поспорить, каким бы выносливым он себя не считал.

— Тогда… Тогда... — Томми терялся в предположениях, которые всё равно таяли, стоило ему попытаться схватить их и представить. Лишь одна удержалась достаточно, чтобы он успел вытянуть её на руках, демонстрируя Филзе, и то она вытекала из ладоней, как Мидж. — А может ты у нас переждёшь день? У нас заколочены окна, потому что нет стекла, и… И-

— Давай так. — Филза хлопнул себя по коленям, призывая остановить поток идей и послушать. Томми так и сделал, скопировав его наклон головы, чем вдруг вызвал пару весёлых искорок в небесных глазах с кошачьим зрачком. — Через… десять дней я спрячусь в том пустом доме на окраине, и буду ждать тебя. Не волнуйся, я никуда оттуда не уйду, пока не наступит ночь, так что ты можешь прийти ко мне, когда сможешь. — И прежде, чем Томми успел визгнуть от радости такого решения, Филза поднял вверх указательный палец, как бы привлекая к дальнейшим словами особое внимание. И оно действительно прозвучало как очень важное условие. — Только не выходи ночью, тем более один. Даже если кто-то просит.

— А почему? — Не понял Томми очевидного. — Ты же здесь.

— Томми, я далеко не один здесь. — Филза сказал это как-то туманно, но в то же время глядя мальчику прямо в глаза. — Ты ведь знаешь обо м… — Он резко запнулся и быстро выправил на другое слово, прежде чем Томми успел понять, что там было за слово. — О демонах?

— Ну, нам в прошлом доме всё время говорили о том, что если выйти на улицу ночью, то тебя съедят монстры. — Вытащил из сознания давно заученную фразу Томми так, будто это было написано во всех учебниках, разве Филза не знает?

— Ну… — Он тяжело вздохнул, явно подбирая слова, судя по тому как он чуть морщился. Видимо, туманить значение для детского сознания ему было впервой, Томми должен был заметить, что старик очень плох в этом. — Они могут тебя украсть. И тогда Уилбур и я будем расстроены. Сильно.

— Даже ты не можешь их всех прогнать? — Недоверчиво уставился на него мальчик, нахмурив светлые густые брови.

— Я могу, но… Они иногда хорошо прячутся. — Теперь Филза звучал виновато. Окей, ладно, Томми не знает, в чём тут дело, но это явно не его друга, блять, вина, что некоторые мудаки боятся выступить против волшебника честно, как настоящие мужчины. Очевидно, потому что боятся его, Томми знал это и его невольно распирала гордость за то, что и его брат, и его друг были сильными, могущественными людьми. Он хотел бы быть на них похожим. — Особенно когда чуют, что кто-то выше силой на их территории и что лучше не лезть на рожон. — Последнее Филза сказал почти шёпотом скорее самому себе, чем Томми, тем не менее он быстро понял, что мальчик отлично его услышал и тут же поспешил подвести тему к концу. — Поэтому давай не будем рисковать? Ты смелый мальчик, но ведь также ты и умный?

— Я мужчина! — Тут же возмутился Томми.

— Прости, да, ты большой и умный мужчина. — Согласно кивнул Филза.

— Да, все женщины от меня без ума. — Мужчина снова прижал рукав к лицу, борясь с приступом кашляющего смеха, но следующая фраза его просто убила: — Если хочешь, мы и тебе найдём.

Вместо ответа Филза громко рассмеялся, уже не прикрывая рот когтистой рукой.

***

Днём, к удивлению полусонного Томми, Джон почти мгновенно согласился с тем, что уснул. Мальчику его возраста было слишком стыдно перед другими признаваться, что он испугался красноглазых ворон, сидящих на карнизе его окна и, казалось, следящий за каждым его движением даже через задёрнутую тонкую штору.