Chapter Text
Внимание Цзинь Лина привлек сдавленный стон. Он отложил письмо, которое читал — плохо завуалированный нагоняй от старшей ветви клана, и потому совершенно неважное — и подскочил к кровати Вэй Усяня. В комнате был только он — настал его черед дежурить, — и никто не смог бы увидеть его столь торопливого и недостойного прыжка, разве только Ханьгуан-цзюнь, но он сейчас спал, а если и просыпался, то совсем ненадолго.
Последний раз Вэй Усянь шевелился три дня назад, и Цзинь Лин уже начал сомневаться, повторится ли это хоть когда-нибудь? Не очень-то он спешит.
Если не считать короткого стона, Вэй Усянь как будто вообще не планировал приходить в сознание. Цзинь Лин вгляделся в его лицо — рот вялый и обветренный, глаза полуприкрыты — и вдруг под влиянием порыва ткнул пальцем Вэй Усяня в щёку.
— Вэй Усянь! — прошептал он и надавил чуть сильнее, а потом обернулся на Ханьгуан-цзюня — точно ли спит? Тот лежал с закрытыми глазами, а время было уже позднее, даже Сычжуй с Цзэу-цзюнем ушли спать. Цзинь Лину ничего не угрожало. — Вэй Усянь!
Его усилия принесли плоды: Вэй Усянь поморщил нос и, неловко выпростав руку из-под одеяла, отодвинул Цзинь Лина. Это была правая рука, которая представляла собой скорее моток повязок, а не руку, поэтому Цзинь Лин тут же бросил щипать его за щеку и поскорее перехватил запястье, чтобы тот вдруг не ударил его по носу.
Вэй Усянь чуть разлепил глаза — было видно, как плавает взгляд, — а потом, снова смежив веки, невнятно пробормотал:
— Уйди.
Вэй Усянь был такой трогательный, что Цзинь Лин даже немного устыдился, начав опять постукивать его по лбу, аккуратно, но настойчиво, однако нетерпение победило. Он ждал уже целую вечность. Стоял на страже у пустых ловушек для духов, слушал исцеляющие мелодии Цзэу-цзюня, игнорировал всё более настойчивые призывы дяди вернуться в Башню Карпа — всё это помогало убить время, но между тем он скучал и в той же степени волновался. Ханьгуан-цзюнь просыпался уже дюжину раз, хотя ему не хватало сил долго бодрствовать, а Вэй Усянь только сейчас впервые пошевелился.
— Просыпайся, — приказал Цзинь Лин и перестал его тормошить. Один глаз снова приоткрылся, но только на мгновение. Тогда Цзинь Лин глубоко вздохнул, собрался с духом и позвал самым сладким голосом, на какой только был способен: — Дядя, пора просыпаться!
Вэй Усянь сложил губы в едва заметную улыбку и с лёгким смешком выдохнул:
— Цзинь Лин, я устал. Хватит играться.
— Ты что, не выспался за три дня? — спросил Цзинь Лин. — А люди, между прочим, тут переживают.
— Кто переживает? — проворчал Вэй Усянь, отползая поближе к стене и подальше от руки Цзинь Лина. — Уж явно не ты.
— Не я, конечно. Но подумай про Ханьгуан-цзюня, — тут он слукавил, потому что Ханьгуан-цзюнь если и бодрствовал, то не очень долго, и не смог бы переживать в должной степени. Цзэу-цзюнь сказал, ничего удивительного — с учетом его ран, общего истощения и, в особенности, влияния тёмной ци, которому он подвёргся, но Цзинь Лин был уверен: если бы Ханьгуан-цзюнь знал, он бы точно волновался.
Вэй Усянь немедленно распахнул глаза.
— Лань Чжань! — он попробовал было сесть, но тут же, охнув, упал обратно.
Ну, теперь он хотя бы очнулся.
— С Ханьгуан-цзюнем всё хорошо. Он спит вон там, — Цзинь Лин сдвинулся в сторону, открывая Вэй Усяню вид на соседнюю кровать.
— Ладно, — сказал тот и снова закрыл глаза.
— Не засыпай, — Цзинь Лин снова постучал ему по лбу. — Тебе надо что-нибудь попить.
Он налил воды в чашку и вернулся. Вэй Усянь сонно взглянул на него, но даже не шевельнулся, чтобы подняться.
— Я не хочу.
— Тебе сколько лет? — спросил Цзинь Лин.
— Три, — буркнул тот и вдруг застыл.
— Что случилось? Где-то болит? — всполошился Цзинь Лин.
— Нет, — Вэй Усянь, желая сесть, несколько раз оттолкнулся от кровати, но безрезультатно. Наконец он протянул к нему здоровую руку; пальцы у него заметно тряслись. — Дай мне воды.
— Ты её прольёшь.
— И что ты предлагаешь? — из сонного и капризного он мгновенно стал трезвомыслящим и раздражённым. Цзинь Лин так не умел, зато сумел придумать, как им помочь.
— Давай вот так, — он просунул руку Вэй Усяню под шею, обхватил его за плечо и, поддерживая ему голову, приподнял над подушкой. Вэй Усянь удивлённо охнул, Цзинь Лин поднёс чашку ему ко рту. — Ну?
Даже из такого положения он видел, как Вэй Усянь нахмурился. Цзинь Лин грозно покачал чашкой:
— Лучше открой рот, если не хочешь, чтобы я вылил на тебя.
— Раскомандовался, — сказал Вэй Усянь, но разлепил губы, а когда Цзинь Лин медленно влил ему воду, закрыл рот и сглотнул с видимым усилием.
— Выпьешь всю чашку и можешь спать дальше, — предложил Цзинь Лин, а Вэй Усянь скривился от отвращения:
— Не надо… — но Цзинь Лин, прервав его нытье, влил ему ещё воды, и тогда Вэй Усянь сжал губы, заёрзал и шлёпнулся обратно на кровать.
— Так ты, выходит, не хочешь спать? — спросил Цзинь Лин. Вэй Усянь бросил на него весьма живой и сердитый взгляд, но у него на лбу выступили капли пота, он тяжело дышал. Цзинь Лин сжалился над ним и, поставив чашку на пол рядом с кроватью, помог ему нормально улечься, а сам встал на колени у кровати.
— Будь со мной помягче, — взмолился Вэй Усянь. — Я устал.
— А кто в этом виноват? — спросил Цзинь Лин. — Что ты сделал там, внизу?
— Я устал, — снова жалобно протянул Вэй Усянь. — Сперва ты расскажи. Я пропустил что-нибудь интересное?
— Цзэу-цзюнь и дядя взяли на себя этот камень. Вчера прибыл глава Не, и он… — Цзинь Лин заметил, что Вэй Усянь снова прикрыл глаза, и понял: если он хочет поговорить, надо не дать ему уснуть. — Ты меня слушаешь?
Вэй Усянь сонно моргнул.
— Да, да. Здесь Цзян Чэн и Цзэу-цзюнь?
— Ты что, шутишь? — переспросил Цзинь Лин, а Вэй Усянь только снова моргнул. — Они были здесь, когда ты вышел из озера. Дядя принёс тебя сюда. Ты сам сказал Ханьгуан-цзюню, что не против его помощи.
— А. Я не помню. И Цзян Чэн помог?
— Да, а потом он несколько часов делился с тобой ци, потому что ты не мог дышать самостоятельно, — Вэй Усянь так улыбнулся, что даже зажмурился, а Цзинь Лин решил, что это неправильная реакция: — Ты чуть не умер, — сказал он резко. — Что ты там сделал? Зачем ты это сделал?
— Оно этого хотело от меня, — прошептал Вэй Усянь, опять задремывая. Цзинь Лин наклонился поближе. — В тот момент мне и самому хотелось…
— Хотелось?..
Он остался без ответа. Постоял некоторое время, и когда Вэй Усянь стал дышать ровнее, снова перевёл взгляд за окно.
Утром Цзинь Лина разбудил солнечный свет, льющийся в окно, и знакомый голос, который жаловался:
— А потом он решил меня утопить, представляешь, Лань Чжань? «Выпей всю чашку до дна, иначе я не дам тебе спать». И когда Цзинь Лин успел стать таким жестоким?
— Ужасно.
Судя по тону, Ханьгуан-цзюнь не видел в этом ничего ужасного, но Цзинь Лин на всякий случай открыл глаза: он лежал на столе, его письмо помялось и даже слегка промокло. Вэй Усянь успел переместиться, и теперь, недовольный, сидел на полу у кровати Ханьгуан-цзюня — одну руку перекинул через его ноги, а подбородком, ссутулившись, уткнулся в матрац. Ханьгуан-цзюнь сидел на кровати и поглаживал его по макушке, но в то же время не отводил глаз от Цзинь Лина.
— В любом случае, Лань Чжань, он всё сделал правильно, согласен? — Вэй Усянь зевнул.
— Мгм, — Ханьгуан-цзюнь по-прежнему смотрел на Цзинь Лина, а тот не знал, как поступить.
— А Сычжуй! Видел бы ты его! Хотя, пожалуй, если б ты его видел, ему бы не пришлось так яростно сражаться. Он был очень хорош.
— Мгм.
Вэй Усянь снова зевнул, на этот раз ещё шире.
— Ах, Лань Чжань, я так устал, даже надоело. А тебе по виду стало уже намного лучше!
— Тебе надо больше заботиться о самом себе, — Ханьгуан-цзюнь наконец забыл о Цзинь Лине и перевёл взгляд на Вэй Усяня. — Ты слишком перенапрягся.
— Но кто из нас смог первым выбраться из кровати? — Вэй Усянь вполз на кровать ровно настолько, чтобы поставить локоть на матрац. — Ведь ты до сих пор…
Цзинь Лин не успел и глазом моргнуть, как Ханьгуан-цзюнь молниеносно наклонился, схватил Вэй Усяня и вздёрнул на кровать — тот только вскрикнул.
На мгновение Вэй Усянь замер, притих, а потом разразился хохотом и обнял Ханьгуан-цзюня.
— Сдаюсь, сдаюсь! Беру свои слова обратно! Ханьгуан-цзюнь так силен и могуч, что может Вэй Ина…
— Цзинь Лин проснулся.
Когда Ханьгуан-цзюнь это произнес, Цзинь Лин был уже на полпути к двери, но тут они оба посмотрели на него, и он остановился.
— Я уже ухожу, — сказал он, весь покраснев от смущения.
— Нет, погоди, — сказал Вэй Усянь и отпустил Ханьгуан-цзюня. — Цзинь Лин, ты же так хотел поговорить со мной вчера, неужели передумал?
Перед тем как подняться, Ханьгуан-цзюнь на мгновение помедлил; не следи Цзинь Лин за ним так пристально, он бы даже не заметил этой крошечной заминки.
— Я проведаю Сычжуя, — сказал Ханьгуан-цзюнь. Теперь, когда он поднялся, в вороте халата стали видны повязки, а Цзинь Лин вдруг сообразил: повязки — это полбеды, ведь сейчас Ханьгуан-цзюнь будет переодеваться. Цзинь Лин быстро отвернулся. К счастью, Вэй Усянь мог без смущения рассматривать Ханьгуан-цзюня и потому ничего не заметил.
Когда Ханьгуан-цзюнь закрывал за собой дверь, повязки успели спрятаться под слоями одежды, и он выглядел как всегда безупречно. Такое привычное положение дел успокаивало, но стоило Ханьгуан-цзюню уйти, Вэй Усянь наконец заполз на кровать, сел почти прямо и взглянул на Цзинь Лина с широкой улыбкой, которая обещала неприятности.
— Как ты сумел туда забраться, раз даже сидеть не можешь? — спросил Цзинь Лин.
— У меня свои секреты, — надменно сказал Вэй Усянь, однако по низу его белых нижних одежд серели широкие следы пыли, а между кроватями пролегла похожая чистая полоса. Заметив взгляд Цзинь Лина, он накинул на себя покрывало, перестал смотреть высокомерно и только пожал плечами: — Уборка здесь оставляет желать лучшего.
— И поэтому ты решил вытереть пол своей одеждой, — подсказал Цзинь Лин. — Весьма разумно.
Вэй Усянь сурово свёл брови, но Цзинь Лин решил, что это он для виду.
— Так значит, ты пришёл вызволить нас, — Вэй Усянь вдруг посерьёзнел: — Спасибо.
Цзинь Лин был совсем не готов к такой искренности и не знал, что ответить. Наконец он выдавил:
— Я же сказал, что вернусь. А что же ты не выполнил своего обещания? Ты должен был ждать нас на месте.
— Цзинь Лин, неужели ты не можешь принять даже самую малую благодарность? Что с тобой случится, если я однажды тебя похвалю?
Цзинь Лин безотчётно оглянулся на дверь. Вэй Усянь засмеялся, словно хотел снова его подразнить, но Цзинь Лин был не в настроении.
— Прости меня, — сказал он, у него скрутило живот. — Я вернулся, но в итоге тебе пришлось спасать ещё и меня.
— Ничего подобного, — резко ответил Вэй Усянь, а потом вздохнул: — Иди-ка сюда, хочу поговорить с тобой нормально, а не кричать через всю комнату.
Цзинь Лин так удивился, что послушался. Обычно Вэй Усянь говорил с ним мягким тоном, но сейчас он звучал как дядя. Цзинь Лин сел поближе к кровати, а подняв глаза на Вэй Усяня, увидел, что у него до сих пор от усталости дрожат руки.
— Что с тобой случилось? — спросил он.
— Я перенапрягся, — ответил Вэй Усянь легкомысленно и чересчур небрежно. — Цзинь Лин, ведь если бы ты не пришёл, мы бы навсегда остались там. А может, оно разозлилось бы и утопило нас.
— Не надо врать, — буркнул Цзинь Лин. — Ты всё сделал сам. Тебе даже не потребовалась помощь дяди и Цзэу-цзюня.
— Я пробыл там… — Вэй Усянь поднял бровь. — Через сколько ты вернулся? Я не следил за временем.
— Прошла половина дня и ночь, — навскидку предположил Цзинь Лин. — Может, чуть больше.
— Я столько времени пробыл в ловушке на дне озера, пока меня пытался перехитрить какой-то камень, а ты всё равно говоришь, что мне не требовалась помощь? Цзинь Лин, ты слишком высокого мнения обо мне.
— Но я видел, что ты сделал, — сказал он, но Вэй Усянь только улыбнулся устало:
— Как знать, что именно ты видел. Оно ведь показало тебе кое-что из прошлого?
На мгновение на лице Вэй Усяня появилась жестокая улыбка, которую он видел глазами командующей Вэнь.
— А мог ли ты двигаться в это время?
Цзинь Лин покачал головой.
— Выходит… Оно тоже тебе что-то показывало? Что ты видел?
— Ничего особенного, — легко ответил Вэй Усянь. — Оно сбило меня с толку, я не смог найти Лань Чжаня и расстроился. А потом я оказался у пруда, и ты тоже там был, — он улыбнулся. — Вот только всё прошло иначе, чем в реальности.
Цзинь Лин даже закатил глаза от раздражения, потому что ужасно довольный собой Вэй Усянь добавил:
— Гуси улетели!
— Ты шутишь.
— Нет, правда!
— Объясни нормально, — потребовал Цзинь Лин.
— Ну хорошо, — Вэй Усянь окончательно растёкся по спинке кровати. — Ты сам видел, что случилось с камнем. Изначально это был просто духовный инструмент, которым его владелец очищал души, но этот инструмент был таким сильным, что обрёл сознание. Без направляющей руки он высосал из душ слишком много тёмной ци, а поглотив вместе с ней и остатки чужой памяти, осознал себя полностью. А когда впитал и души, и тёмную ци, захотел того же, чего хотели духи. Отомстить тем, кто их обидел.
Цзинь Лин кивнул. Он уже многое понял, но если перебить Вэй Усяня, есть риск услышать множество неинтересных подробностей.
— Но как бы то ни было, камень есть камень, не очень умный и без капли фантазии. Он мог только повторять за людьми или узнавать что-то новое из памяти духов, а они к тому времени утратили всё человеческое. Он хотел отомстить, но не представлял, как это сделать. Он собирал всё больше тёмной ци, всё больше духов, но это было бессмысленно. Тот дровосек наверняка оказался первым человеком, которому не повезло дотронуться до воды, когда она дошла до такого состояния. Он был обычным человеком, разумеется, он не смог выжить, когда темная ци надолго взяла его под контроль. А потом появился этот заклинатель из клана Не, он должен был прожить немного дольше, но потом тоже…
— Заклинатель не умер, — перебил Цзинь Лин.
— Не умер? Откуда ты знаешь?
— После Башня Карпа он отправился в Пристань Лотоса, и дядя увидел, что он одержим.
— Уф, — Вэй Усянь сочувственно поморщился. — Он наверняка до сих пор чувствует порку Цзыдянем.
— Я его не расспрашивал, — равнодушно отозвался Цзинь Лин. — Но глава Не обрадовался, когда его увидел.
— Кстати, ты тоже рисковал, когда прыгнул в озеро на глазах Цзян Чэна. Я удивлён, что у тебя всё ещё ноги целы.
— Он разозлился, — ответил Цзинь Лин чуть более нервно, чем ему хотелось, но Вэй Усянь только кивнул и продолжил:
— Так на чем я остановился? Итак, он понял, что может захватить человека и решил: раз я справился с двумя, надо заманить сюда как можно больше людей и разобраться с ними, — Вэй Усянь вздохнул: — И вот теперь мне становится стыдно.
— Только теперь?
— «Сопереживание», — прямо ответил Вэй Усянь. — Конечно, духи погибших заклинателей знали, что такое «Сопереживание», но только немногие его применяли, поэтому когда я обратился к дровосеку, для камня это стало открытием. Новое оружие, не просто облака, буря и вода, а возможность проникать в сознание людей без грубой силы. Если честно, я удивлён, что заклинатель из клана Не выжил, раз его захватили до меня, — задумчиво сказал Вэй Усянь. — Может, он тоже попробовал «Сопереживание». Надо у него спросить.
— Причем тут вообще «Сопереживание»? — спросил Цзинь Лин.
— О, ну конечно. Ты никогда его не использовал, поэтому не распознал, но то место — берег озера — это была его попытка применить «Сопереживание». Разница в том, что он не получил твоего разрешения, поэтому не мог сразу взять под контроль твоё тело и старался тебя измотать. Но ты спрашивал меня о гусях…
— Мне нет дела до гусей.
— А должно быть! Он крепко вцепился в нас, хотел сломать нашу защиту и захватить сознание, но тут я вдруг неожиданно возвращаюсь в Гусу, а там ты. Он затянул тебя, а ты так хотел меня отыскать, что смог меня вытащить! Это одна из особенностей «Сопереживания»: если дух очень силён, он может подчинить себе ход событий. И вот, ты вдруг в Гусу, яростно кричишь на меня, а я понимаю, что всё неправильно. Ведь ты должен быть с ног до головы в грязи, но ты, разумеется, не хотел оказаться в таком виде, поэтому я понял, что происходящее контролируешь ты.
Вэй Усянь радостно улыбнулся, а у Цзинь Лина закружилась голова.
— Ты хотел напомнить мне, что случилось, и я вспомнил! Поэтому я дал тебе свою личную вещь, чтобы потом снова тебя разыскать, а когда ты его отвлёк, я вырвался, нашёл Лань Чжаня, мы вместе пришли и освободили тебя. В общем, как видишь, ключом к спасению стал именно ты.
В ответ Цзинь Лин сунул руку в рукав и вытащил настоящую ленту. Она ужасно помялась, потому что её часто теребили в руках, но Вэй Усянь просиял.
— Вот, держи, — сказал ему Цзинь Лин.
— Я думал, ты сразу её выбросишь, — сказал довольный Вэй Усянь. Цзинь Лин счёл ниже своего достоинства это комментировать.
— Чэньцин теперь у Сычжуя. Ты бы получше следил за своими вещами.
— Зачем, раз у меня есть такие добрые дети, которые мне их принесут? — Вэй Усянь потянулся было за лентой, но вдруг остановился и опустил ладонь на кровать. — Что до всего остального, Цзинь Лин, я сказал Лань Чжаню, что разорву связь из тёмной ци между камнем и душами, но не буду пытаться одолеть всех разом. Когда-то очень давно я уже размышлял о таком барьере, но мне не представлялось возможности изучить его. Камень — инструмент могущественный, но не очень умный. Он не хотел никому причинить вред и впоследствии очень сожалел о содеянном. Когда я стал вытягивать из него тёмную ци, он решил помочь и потом меня не отпускал.
— Ханьгуан-цзюнь сказал, пока барьер работал, с тобой всё было хорошо, но ты явно выглядел плохо, — вспомнил Цзинь Лин.
— Хорошо я выглядел! Он нынче не очень доволен, потому что я перестарался, но он всё понимает. Камень настойчиво убеждал нас следовать его замыслу, и всё получилось! Он сумел развеять всю тёмную ци и освободил духов, и хотя я устал, я этому даже рад.
— Я не рад! — Цзинь Лин вскипел от гнева. Какая разница, что он помог, что камень сожалеет о сделанном, если сам Вэй Усянь об этом ничуть не сожалеет? — Цзэу-цзюнь сказал, ты едва не умер. Почему ты такой беспечный? Думаешь, если умрёшь, людям будет всё равно?
— Цзинь Лин, — Вэй Усянь приподнялся, голос у него дрогнул. — Нет, конечно. Конечно, я так не думаю… Прости меня. Не стоило мне так шутить.
Цзинь Лин снова посмотрел на Вэй Усяня: лопнувшие красные сосудики в глазах и поза — он лежал, будто не сможет пошевелиться даже при большом желании.
— Не знаю, как объяснить, почему я так поступил. Ты… Когда он показывал тебе воспоминания духов, ты видел меня?
Цзинь Лин кивнул. Что ещё тут сказать.
— Тогда ты всё знаешь, а мне не нужно ничего объяснять. Страшно, правда? Вэй Усянь с Тёмной Тигриной печатью, ночной кошмар кампании «Низвержение солнца». Я хочу оставить его в прошлом, а он всё продолжает возвращаться, — Вэй Усянь вздохнул. — Когда ты сказал, что в Цишане до сих пор полно мертвецов, я решил это исправить. После войны я жил ещё долго и мог бы что-то сделать, но Пристань Лотоса была разграблена, а потом и Вэнь Цин пришла за помощью… — он покачал головой. — В общем, вот что получилось.
— Ты думал, это твоя вина?
— Это и есть моя вина, — Вэй Усянь бледно улыбнулся, но улыбка тут же пропала. — Тут он прав. На руках заклинателей до сих есть кровь, и она не смоется, пока мы не отпустим с миром этих духов.
— Глава клана Цзинь…
Если честно, Цзинь Лину не хотелось знать, но знать он был обязан. Дядя сразу от него отмахнулся, сказал, что это не его ответственность, что у него слишком слабое влияние на клан, и нет смысла даже заикаться про возмещение ущерба, но Цзинь Лин не мог отделаться от этих мыслей. В последние дни он снова и снова к ним возвращался, и только Вэй Усянь мог дать ему ответ.
Вэй Усянь вздрогнул, будто догадался о его вопросе.
— Что глава Цзинь? — переспросил он.
— Ты знал? Про тех людей, которые умерли после войны?
— Мы все знали. А потом мы подумали, что всё кончилось, и разошлись по домам, и ничего не сделали, чтобы это остановить.
Много историй рассказывали ему про Вэй Усяня, эти истории он бережно хранил в памяти и сразу позабыл, когда Цзинь Гуанъяо разоблачили. Теперь он не мог ненавидеть Вэй Усяня, но и ответов боялся.
— Ты встал на сторону тех Вэней, что выжили. Из-за этого?
Вэй Усянь отвёл взгляд.
— Цзинь Лин, не стоит мне рассказывать тебе о тех событиях.
Старейшина Илина, предатель, встал во главе армии Вэней. Но с ними наконец-то было покончено, когда…
— Мой отец, — Цзинь Цзысюаня, наследника главы клана, убил Призрачный генерал; последний удар, который нанес Старейшина Илина перед тем, как заклинатели расправились с ним и его последователями-Вэнями. — Все теперь говорят, что Цзинь Гуанъяо подстроил его смерть, чтобы самому стать наследником. Но раньше все говорили, что ты… Правда, что он… — у Цзинь Лина задрожал голос, он сглотнул и крепко сжал губы. Он не отступится. — Он был замешан в убийстве выживших Вэней? Поэтому ты…
— Нет, — Вэй Усянь с трудом сел прямо, вены на шее вздулись от приложенного усилия, но, схватив Цзинь Лина за плечо, он сжал пальцы неожиданно сильно; он дышал неровно, но из них двоих только у Цзинь Лина в глазах стояли слёзы. — Твой отец не имел к этому никакого отношения — и никогда бы не стал. Он хотел мне помочь, а я… Я совершил ошибку. Я этого не желал.
В ушах поднялся гул, расстояние до пола под коленями странным образом искривилось. Цзинь Лин встал, комната резко закружилась, но когда всё успокоилось, Суйхуа был на месте — на стойке, где он его оставил. Цзинь Лин покачнулся, но его схватили за руку и удержали. Комната окончательно замерла, Вэй Усянь смотрел на него, приоткрыв рот, словно хотел что-то сказать, но не решался.
Цзинь Лин засмеялся. Как камень с души! Огромный камень! Знать, что его отец был не таким человеком, как дед — и как дядя. Знать хотя бы это.
Он кончил смеяться. Неловко утёр лицо рукавом.
— Я хочу всё исправить, — сказал он, голос звучал как-то странно. — Что мне делать?
Вэй Усянь наклонился к нему.
— А вот это, глава Цзинь, — сказал он, и впервые из его тона пропали все шутливые нотки, — решать только вам.
***
— Как тебе вообще доверили давать имя? Сперва твоя ужасная собака, а теперь что?
Фея заскулила, а Цзинь Лин сердито прищурился, но Лань Цзинъи уставился на него в ответ.
— А тебя не спрашивали, — ответил Цзинь Лин.
— Кому нужно меня спрашивать? — спросил Лань Цзинъи. — Камням и деревьям? Дороге? Нельзя называть духовный инструмент Маленьким Чудовищем.
Цзинь Лин вытащил камень из рукава и зажал двумя пальцами:
— Посмотри сам! Он маленький и едва не превратился в чудовище! Как ещё мне его называть?
— Как-нибудь более благозвучно! «Жемчужина в Облаках» или, например, «Покой после Бури», — Лань Цзинъи пожал плечами. — А где Сычжуй? Он знает, как ты его назвал? А учитель Вэй?
— Вэй Усянь сказал, оно его не любит, и отдал мне на хранение, — надменно сообщил Цзинь Лин. — Так что у него нет права голоса.
Лань Цзинъи хихикнул в рукав и хлопнул Цзинь Лина по спине.
— А Сычжуй придёт? Он так много времени проводит в Башне Карпа, что я с ним почти не вижусь. Он в самом деле передаёт сообщения от Ханьгуан-цзюня или ты надеешься переманить его в свой клан?
— Если б я хотел его переманить, мне стоило лишь встать рядом с тобой и предложить ему нас сравнить, — Цзинь Лин скрестил руки и для виду хмуро свёл брови.
— Глава Цзинь, так вот как ты ко мне относишься? А ведь я вышел встретить тебя и сопроводить в наш лагерь, — начал Лань Цзинъи с обиженным видом, но под конец не сдержал ухмылки и всё испортил.
Цзинь Лин перевёл взгляд ему за плечо — на лагерь клана Лань. Посреди живописного поля в стороне от дороги аккуратно расставили несколько рядов палаток разных размеров: и такие, где поместится только один человек, и такие, что могут вместить весь лагерь во время обеда. Всё выглядело очень мирно, но крайние палатки, густо облепленные защитными талисманами, и забор высотой по колено, стоящий по периметру лагеря, ясно говорили о готовности к любым неприятностям.
— Кто придумал забор? — спросил Цзинь Лин.
— Изначально — учитель Вэй, когда мы были в похоронном доме в городе И, но сейчас это я предложил окружить нас забором. Пока здесь было всего несколько мертвецов, но мало кто смог его переступить.
— Хорошая идея, — сказал Цзинь Лин, а Лань Цзинъи удивлённо воззрился на него.
— А ты подобрел, глава Цзинь, — Цзинь Лин хмуро свёл брови, а Лань Цзинъи тут же разулыбался: — А вот и Молодая Госпожа, я уж по ней соскучился! Ты голодный? Могу найти тебе, чем перекусить.
— Не надо, — ответил Цзинь Лин. — Если ты так отчаянно хочешь увидеть Сычжуя, он скоро будет здесь. Они с Вэй Усянем и Ханьгуан-цзюнем сейчас чуть восточнее отсюда. Я поем с ними.
В густой луговой траве между палатками были протоптаны тропинки. Не так Цзинь Лин представлял себе поле крупного сражения, но когда Лань Цзинъи повёл его к главной палатке, он невольно остановился.
Он уже видел это место. Было здесь что-то знакомое, хотя Лани разбили лагерь только пару дней назад, да и сам Цзинь Лин никогда не бывал в этих краях. Он огляделся по сторонам.
Роща была другой, дорога была другой, но эту линию гор он знал.
Лани поставили лагерь прямо там, где во время «Низвержения солнца» был лагерь Вэней. Цзинь Лина кольнуло коротким, смутным воспоминанием об ужасе и горе, но яркость воспоминаний, показанных камнем, уже размылась, оставила только общее знание о том, что тут происходило.
Теперь здесь ничего не напоминало поле боя, и всё же оно навсегда им осталось.
— Цзинь Лин! Цзинъи!
Он обернулся и увидел Сычжуя — тот махал ему рукой. Рядом стоял Ханьгуан-цзюнь, а у него из-за спины осторожно выглядывал Вэй Усянь. Разумеется.
— Фея, уйди, — приказал он, и Фея потрусила прочь: она привыкла получать этот приказ, когда Вэй Усянь оказывался поблизости.
— Ханьгуан-цзюнь! — крикнул Лань Цзинъи и побежал им навстречу. — Учитель Вэй! Как хорошо, что вы пришли!
Вэй Усянь вышел из-за спины Ханьгуан-цзюня не сразу, а подождал пару мгновений, словно Фея вот-вот могла снова кинуться к нему.
— Клан Лань, разумеется, поставил самый замечательный лагерь, — заметил он. — Надо мне сказать Не-сюну и Цзян Чэну, чтобы опять начали отправлять Лань Цижэню новых учеников.
Цзинь Лин кашлянул, а Вэй Усянь рассмеялся:
— А-Лин, ваши лагеря тоже хорошие. Не ревнуй.
Цишаньская дискуссия — такое было официальное название нескольких коротких встреч, которые Цзинь Лин организовал с присутствием глав четырех великих кланов и Верховного заклинателя — пришла к выводу, что с положением в Цишане требуется что-то делать.
Погиб только один человек, и был обнаружен ценный предмет, но вместе с тем выяснилось: хотя заклинатели отправлялись в Цишань, дабы отточить свои умения в борьбе с бесконечным, казалось бы, числом бродящих мертвецов и злобных духов, проблему это не решало, а частенько даже усугубляло. Если не приложить усилий и не упокоить мёртвых, Цишань так и останется местом, опасным для мирной жизни, а в будущем угроза может даже выйти за границы округа.
Цзинь Лин и без того считал, что предложение совершенно разумное, но лучше всего собрание убедил аргумент: беда не станет выбирать, к чьему порогу прийти.
Глава Не моментально согласился, едва Цзинь Лин сказал про необходимость поставить лагеря рядом с самыми опасными местами и хорошенько их очистить. Вэй Усянь к тому времени уже рассказал Ханьгуан-цзюню о мыслях Цзинь Лина, и хотя тот высказался очень коротко, Цзэу-цзюнь кивнул и добавил: клан Лань с удовольствием обменяется учениками с другими кланами, чтобы собрать в отрядах разнообразные навыки. Он явно обдумал заранее это предложение.
Но ещё до общего сбора Цзинь Лин загнал дядю в угол, и хотя дядя сперва ожидаемо сопротивлялся, через некоторое время он всё же сдался — тоже ожидаемо.
Поэтому, когда все участники сели за стол и начали вести так называемую Цишаньскую дискуссию, они фактически уже пришли к согласию. Оттого их собрания вышли такими короткими.
Чуть позже и, к счастью, в отсутствие Ханьгуан-цзюня, дядя предложил самолично утопить Вэй Усяня, чтобы в следующий раз тому не пришлось искать ради этого какую-то нечисть, а Вэй Усянь кинулся к нему через стол и обнял.
Этот эпизод в официальный протокол собрания включать не стали.
Непросто было всё организовать и уговорить небольшие кланы принять участие, но вот, спустя несколько месяцев, заклинатели со всех уголков Поднебесной прибыли в Цишань и приступили к делу.
Вэй Усянь оглянулся по сторонам, и на его лице проступило то же узнавание, которое посетило Цзинь Лина. Ханьгуан-цзюнь остался верен себе и не выдал своих мыслей.
— Хороший выбор места, — как ни в чем ни бывало сказал Вэй Усянь. — Лань Чжань, давай задержимся тут ненадолго? В этих местах наверняка много беспокойных духов.
— Духи есть, но не так много, как мы думали, — сказал Лань Цзинъи. — Мы здесь скоро закончим.
Сычжуй тоже осмотрелся по сторонам, а потом бросил взгляд на рощу, что росла за полем.
— Ханьгуан-цзюнь, мы хотим прогуляться, вы не против?
— Возвращайтесь до темноты, — сказал Ханьгуан-цзюнь. — Не ведите себя безрассудно.
— Самое главное, не дай Цзян Чэну повода прийти тебя искать, — серьезно сказал Вэй Усянь Цзинь Лину. — У тебя в последнее время замечательно получается.
Свой совет он подкрепил, погладив Цзинь Лина по голове, а потом потащил Ханьгуан-цзюня смотреть на барьерный талисман.
— Куда нам лучше пойти? — спросил Сычжуй.
— Сегодня все ходили в рощу, — сказал Лань Цзинъи. — Можем пойти вверх по дороге.
Он пошёл впереди, а Сычжуй зашагал рядом с Цзинь Лином. Фея выскочила из-за палатки и потрусила сбоку, Цзинь Лин почесал её за ухом.
Когда Лань Цзинъи закончил описывать, как они сделали забор повыше, потому что в первый раз бродячий мертвец лишь споткнулся об него и пошёл бродить по всему лагерю, Сычжуй заметил:
— Ты сегодня какой-то тихий.
Цзинь Лин обернулся: если прищурится, вдалеке можно было разглядеть, как Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь гуляют вокруг лагеря.
— Я просто задумался, — ответил он. — Ничего особенного.
В знак молчаливой поддержки Сычжуй на мгновение прижался к нему плечом.
Поднялся ветер, сминая траву и взметая клубы пыли на дороге.
Неожиданно Лань Цзинъи рассмеялся:
— Сычжуй, а он сказал тебе, как назвал…
— Лань Цзинъи, — процедил Цзинь Лин сквозь стиснутые зубы. — Ты либо замолчи прямо сейчас, либо готовься бежать.
— Сычжуй, спаси меня! — дурашливо взмолился Лань Цзинъи, ныряя за спину Сычжуя. — Молодая Госпожа Цзинь и его Маленькое Чудовище сейчас придут за мной!
— Фея, взять его, — скомандовал Цзинь Лин, и Фея тут же встрепенулась. Она прыгнула на Лань Цзинъи, и теперь тот, уворачиваясь от неё, вопил уже по-настоящему.
— Маленькое Чудовище? — переспросил Сычжуй, пока Фея гонялась за Цзинь Лином.
— Да знаю я, плохое имя, — признался Цзинь Лин.
— Ну, могло быть и хуже, — Сычжуй проявил милосердие.
— Лань Цзинъи даже не старался, а сразу придумал два имени, и оба куда лучше, — пожаловался Цзинь Лин, но тут же воспрял духом: Фея внезапно кинулась на Лань Цзинъи, повалила на землю и сунула нос ему в лицо.
— Но именно его теперь облизывает собака, — без обиняков сказал Сычжуй. — Так что, Маленькое Чудовище — не такое уж плохое имя.
Но с каждым разом на слух оно звучало всё хуже и хуже.
— Я придумаю что-нибудь другое. Всё равно имя ему сейчас ни к чему.
Сычжуй вздохнул с оскорбительным облегчением.
— Фея, отпусти его, — сказал Цзинь Лин. Фея спрыгнула с Лань Цзинъи и гордо потрусила к Цзинь Лину. Слегка дезориентированный Лань Цзинъи поднялся на ноги. — Нам тебе помочь или не мешать?
Лань Цзинъи утёр лицо рукавом и невольно рассмеялся.
— Ладно, признаю, от толстой собаки тоже есть польза. На этот раз твоя взяла.
Победивший Цзинь Лин умел быть великодушным. Он протянул Лань Цзинъи руку и помог подняться.
Сычжуй отряхнул ему пыльную спину.
— Придётся стирать, — заметил он, а потом обернулся на Цзинь Лина. — Пойдем?
Цзинь Лин посмотрел на горы, незнакомые и в то же время знакомые, и кивнул.
— Пойдем.